В августе 2024 г. с работником предприятия одной из естественных монополий произошел тяжелый несчастный случай, приведший к инвалидности пострадавшего. С результатами расследования несчастного случая, проведенного комиссией предприятия под председательством представителя трудовой инспекции, пострадавший не согласился и обратился с иском в суд об исключении его из состава лиц, указанных в акте о расследовании в качестве нарушителей требований охраны труда. По инициативе истца суд в июне 2025 г. вынес определение о проведении судебной экспертизы по охране труда, на основании которого было проведено соответствующее исследование и в августе 2025 г. составлено и направлено в суд заключение эксперта.

Из решения суда от октября 2025 г.: «… В соответствии с ч. 1 ст. 55 ГПК РФ заключение эксперта является одним из предусмотренных законом доказательств, на основании которого могут быть установлены обстоятельства, обосновывающие требования или возражения сторон, и подлежит оценке судом по правилам ст. 67 ГПК РФ в совокупности и взаимной связи с иными доказательствами по делу. Указанное выше заключение эксперта в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, поскольку подготовлено компетентным экспертом в соответствующей области знаний, обладающим необходимым образованием и квалификацией, предупрежденным в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, которому разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ, заключение содержит все необходимые сведения доказательственного значения, сделанные в заключении выводы аргументированы, согласуются с письменными материалами дела, являются объективными и наиболее полными, в связи с чем, ставить заключение эксперта под сомнение оснований не имеется …».

Указанным решением суда иск пострадавшего удовлетворен.

Это демонстрирует достаточно распространенный способ судебного восстановления нарушенных прав с использованием процедуры судебной экспертизы по охране труда. В данном случае все было относительно быстро (за одно судебное заседание после получения судом заключения эксперта) и в итоге бесплатно для истца.

В июле 2022 г. на предприятии промышленности строительных материалов произошел несчастный случай со смертельным исходом: на смежных технологических операциях единого техпроцесса работник, управляя оборудованием на одной операции, по неосторожности причинил смертельную травму работнику, управлявшему оборудованием на другой операции. В течение 2022-2025 г.г. по данному факту были последовательно проведены расследование несчастного случая, предварительное следствие, суд первой инстанции с обвинительным приговором работнику, нанесшему травму, и суд апелляционной инстанции с постановлением, оставившим приговор суда первой инстанции без изменения.

Чем выделяется данный несчастный случай:

в рамках предварительного следствия было последовательно назначено три судебных экспертизы по охране труда, судом первой инстанции назначена еще одна повторная экспертиза по охране труда;

действия погибшего судом первой инстанции были расценены как грубая неосторожность, состоящая в прямой причинной связи с его гибелью. Действия обвиняемого также были квалифицированы как содержащие нарушения нормативных требований и состоящие в прямой причинной связи с несчастным случаем;

несовершенство технологического процесса (недопустимое совмещение во времени и пространстве технологических операций) было выявлено на этапе повторной экспертизы, т.е. уже после завершения следствия и признания обвиняемым своей вины (видимо, как результат стратегии, выбранной защитой), и решающего влияния на судебное решение не оказало ;

при наличии грубой неосторожности самого погибшего подсудимый, тем не менее, признан виновным (из решения суда апелляционной инстанции от ноября 2025 г.: «… Таким образом, суд, на основании совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, пришел к обоснованному выводу о том, что факт наличия нарушений техники безопасности, допущенных погибшим {данные изъяты}, никак не влияет на наличие прямой причинно-следственной связи между нарушениями, допущенными осужденным {данные изъяты}, и наступившими общественно-опасными последствиями в виде смерти {данные изъяты}. Правильность, произведенной судом оценки доказательств, обоснованность выводов суда о виновности {данные изъяты} в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 216 УК РФ, и квалификации его действий по данной норме Особенной части Уголовного кодекса РФ, сомнений не вызывает. В связи с изложенным, доводы {данные изъяты} о том, что именно действия погибшего, связанные с нарушением правил техники безопасности, в большей степени обусловили гибель последнего, являются несостоятельными …»).

Практические выводы, которые можно сделать из сказанного выше:

принципиально важно наличие или отсутствие в действиях (бездействии, если были обязательны действия) обвиняемого прямой причинной связи с негативными последствиями. При этом наличие грубой неосторожности в действиях потерпевшего никого ни от чего не гарантирует;

для суда ранее утвержденное прокурором обвинительное заключение в сочетании с уже имеющимся признанием подсудимым своей вины по значимости, зачастую, превалирует над выводами судебной экспертизы;

как следствие из предыдущего вывода: усилия и ресурсы в защите своих прав эффективнее прикладывать на ранних этапах (расследование несчастного случая, обжалование результатов расследования).

Упрощенно типовой «полный жизненный цикл» несчастного случая соответствующего вреда здоровью сводится к трем последовательным стадиям: расследование – следствие – суд. При этом, или у виновной, или у пострадавшей стороны всегда могут быть сомнения в правильности ведения дела в части интерпретации обстоятельств происшествия, его причин, и виновных лиц. В качестве независимой оценки для разрешения таких противоречий на второй и третьей стадии задействуется законное процессуальное средство – судебная экспертиза по охране труда, назначаемая следователем или судьей.

Но в том случае, когда полученная судебная экспертиза не решила, но только усугубила проблему, а в повторной экспертизе отказано, то спокойно ожидать обвинительного заключения от следователя или приговора от судьи не является рациональной стратегией для стороны защиты. И тогда вполне уместным будет проведение внесудебной экспертизы по охране труда в форме рецензии на неприемлемое экспертное заключение, не требующей разрешения или согласования с кем-либо. Технологическим преимуществом рецензии является еще и то, что в большинстве случаев для ее составления не нужны тома уголовного дела, а достаточно копии рецензируемого экспертного заключения. При правильной постановке вопросов к ней, рецензия способна не только дезавуировать экспертное заключение, но, что бывает особенно ценно, доказательно сформулировать новую «парадигму» дела. И в этом случае отказ от повторной экспертизы аргументировать будет уже очень затруднительно.

Важно учитывать, что предлагаемые варианты быстрого (за один день!) оспаривания судебной экспертизы по охране труда посредством рецензирования возможны, но в большинстве случаев ориентированы на выявление формальных дефектов экспертного заключения (нет надлежащего подтверждения квалификации эксперта, ошибки в оформлении заключения и т.п.), а не на парирование сущностных проблемных вопросов, связанных с конкретными нарушениями охраны труда, прояснение которых требует значительно большего времени. Полезный эффект от таких рецензий пропорционален времени их изготовления. Но, конечно, принимаемое решение должно исходить из общей стратегии поведения, определяемой защитником.

И последнее. С учетом Определения Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 07.11.2017 № 35-УД17-19 вопрос компенсации средств на оплату внесудебной экспертизы в форме рецензии может быть решен в интересах заказчика рецензии.

В феврале 2025 г. на одном из предприятий химпрома произошел несчастный случай: работник осуществлял переработку полимерной сетки на стренговом грануляторе. При ручной подаче сетки в загрузочное окно гранулятора кисть работника вместе с подаваемой сеткой попала на вращающийся металлический шнек гранулятора, в результате чего произошел ее захват и отрыв. По данному факту было возбуждено уголовное дело, и по постановлению следователя проведена судебная экспертиза по охране труда и технике безопасности.

В направленных в августе 2025 г. на судебную экспертизу по охране труда материалах уголовного дела имелось, среди прочего, заключение работника трудинспекции от марта 2025 г., самостоятельно расследовавшего этот несчастный случай (пострадавший работник не был официально трудоустроен, администрация предприятия случай не признала и комиссионное расследование не провела). В качестве причин несчастного случая в заключении указаны: основная – недостатки в подготовке работника по охране труда (не проведены инструктажи, обучение и проверка знаний, нет инструкций по охране труда на рабочем месте); сопутствующие – допуск работника к работе без подготовки по охране труда и отсутствие в организации положения о системе управления охраны труда, непроведение идентификации опасностей и выработки мероприятий по управлению профессиональными рисками на рабочем месте. В части гранулятора в заключении констатировалось лишь отсутствие в организации его техпаспорта, оценка безопасности техпроцесса с использованием гранулятора в заключении не дана.

В рамках судебной экспертизы по охране труда было проведено сопоставление имевшего место техпроцесса с нормативными требованиями охраны труда к таким процессам, установленными в Правилах по охране труда при использовании отдельных видов химических веществ и материалов, при химической чистке, стирке, обеззараживании и дезактивации, утвержденных приказом Минтруда России 27.11.2020 № 834н, а конкретно – с пунктом 32 (подпункт 3) с учетом пункта 6 (подпункт 22). Из сопоставления факта и норматива следует, что причина рассматриваемого несчастного случая на самом деле – несовершенство технологического процесса, предусматривающего ручную, а не механизированную подачу сетки в загрузочное окно гранулятора. То есть, в имевшем место техпроцессе переработки сетки не предусматривались (может быть, из соображений экономии ресурсов) предварительные операции бункерной загрузки сетки в измельчитель, измельчения сетки, транспортировки измельченного сырья в накопитель и уже только потом подачи сырья из накопителя в загрузочное окно гранулятора. При таком техпроцессе «полного цикла» нахождение работника в опасной зоне подвижных травмоопасных узлов оборудования не требуется, что и обеспечивает его безопасность. И напротив, трижды проинструктированный и обученный по охране труда работник при ручной подаче материала в зону подвижных частей оборудования будет в постоянной опасности, когда его травма – только вопрос времени.

Вообще, ошибки в расследовании несчастных случаев – события не исключительные. Описанную выше ситуацию выделяет из прочих один факт: как следует из заключения работника трудинспекции от марта 2025 г., на этом же рабочем месте в 2023 г. уже был тяжелый несчастный случай, расследование которого по факту оказалось не результативным в части предотвращения рецидива.

Отсюда следует понимание практической ценности правильного расследования несчастных случаев как важной меры профилактики производственного травматизма.

Анализ десятков уголовных дел по нарушениям требований охраны труда, проведенный в рамках судебной экспертизы или рецензирования за последние годы, дает устойчивую картину: основная причина несчастного случая по результатам его расследования почти для половины случаев – недостатки в подготовке работников по охране труда. Конечно, никаких сомнений в том, что нарушения соответствующих нормативных требований действительно имели место, нет. Сомнения есть в том, что эти нарушения имеют причинную связь с негативными последствиями в виде несчастного случая.

Например, как доказать связь нарушения сроков обучения по использованию СИЗ (срок действия предыдущего обучения истек 7 месяцев назад) с тем, что сегодня работник не использовал страховочную привязь и поэтому упал с высоты? Скорее всего, никак.

В таких случаях комиссии по расследованию поступают просто – так-как само нарушение очевидно (в приведенном примере надо просто сопоставить даты) и неопровержимо, они не приводят никаких доказательств причинной связи, тем более, что установленным порядком расследования это не предусмотрено.

Плохо здесь одно – может быть не определена настоящая причина несчастного случая, и, следовательно, неправильно спланированы мероприятия по профилактике несчастных случаев в дальнейшем. Конечно, когда и если дело доходит до судебной экспертизы по охране труда или до рецензирования, для которых вопрос прямой причинной связи между допущенными нарушениями и негативными последствиями является центральным, дефект расследования выявляется. Но это происходит спустя значительное время (иногда, годы) и не обязательно приводит к нужной реакции в организации, где был несчастный случай.

Выводы:

1. Большое удельное количество выявляемых при расследованиях несчастных случаев нарушений в подготовке работников по охране труда и отождествление таких нарушений с причинами несчастных случаев может свидетельствовать о двух неблагоприятных дисбалансах: а) расследования проводятся с "предустановленным" акцентом на отдельные (легко выявляемые) нарушения требований охраны труда, из-за чего страдают другие, зачастую более важные, аспекты безопасности; б) нормативная процедура подготовки работников по охране труда перегружена нюансами и не может применяться на практике без ошибок в большинстве организаций, что ставит под вопрос ее актуальность.

1. Формулировка причины несчастного случая должна отвечать, как минимум, нормам формальной логики, иначе правовая устойчивость решений комиссии по расследованию несчастного случая будет недостаточной. Для этого причина происшествия сначала должна выявляться и формулироваться вообще безотносительно к каким-либо нормативным требованиям. А уже затем понимаемая на уровне простого здравого смысла причина должна быть сопоставлена с применимыми нормативными правовыми и локальными нормативными актами по охране труда. Притягивание формулировок причин к привычным нормативам ведет к ошибкам, исправляемым только на стадиях предварительного следствия или суда при судебной экспертизе или рецензировании.

P.S. В свое время (правда, уже давно) считалось, что указание в акте о расследовании несчастного случая недостатков в подготовке работника по охране труда в качестве основной причины происшедшего с ним несчастного случая говорит о неумении или нежелании госинспектора труда правильно расследовать несчастный случай.

Из определения охраны труда по трудовому кодексу следует, что ее цель – сохранение жизни и здоровья работника, а средство достижения цели – профилактика несчастных случаев и профзаболеваний. Получается, что все, что работает на профилактику – полезно и законно, а что мешает – вредно и незаконно. Регламентируется профилактика государством (законами и подзаконными актами). Роль специалиста по охране труда на предприятии сводится к организации и контролю обычных мероприятий по профилактике: подготовка по охране труда (учим, как безопасно работать – влияем на травматизм), медосмотры (контролируем состояние здоровья – влияем на профессиональную заболеваемость), расследование несчастных случаев (выявляем причины несчастного случая и разрабатываем мероприятия по ее устранению – влияем на травматизм) и т.д.

В реальных условиях работы появление новых обязанностей у специалиста по охране труда почти всегда ведет к вынужденному перераспределению имеющихся ресурсов, и, как следствие, на что-то времени становится меньше, а результативность по этим направлениям профилактики снижается. Поэтому так критически воспринимается в проекте профстандарта специалиста по охране труда новация про культуру безопасности – фундаментальном понятии, но не вообще, а для безопасности АЭС (одной из главных причин Чернобыльской аварии, по мнению МАГАТЭ, был низкий уровень культуры безопасности).

Культура безопасности, как направление приложения усилий, безусловно актуальная при эксплуатации сложных инженерных систем с большим удельным вкладом в безопасность человеческого фактора, будет явно избыточной и неуместной при огульном применении у всех без разбора. В итоге из-за не редко проявляемой неспособности к нормальному внедрению чего-либо есть риск получить знакомый дуплет: профанацию хорошей идеи и, как следствие, девальвацию значения охраны труда в сочетании со снижением результативности канонических мероприятий профилактики.

Вместо этого представляется уместным усилить в стандарте акцент на цифровизацию охраны труда (цель – безбумажный офис специалиста по охране труда). Также, и не только в рамках нового профстандарта, следует критически посмотреть на все, что не имеет доказанного положительного эффекта для «традиционных ценностей» охраны труда – профилактики несчастных случаев и профзаболеваний работников.

Не так часто в практике рассмотрения случаев производственного травматизма возникают ситуации, когда в судебном приговоре проявляются последствия ошибки, допущенной еще на этапе расследования несчастного случая. Вот одна из таких ситуаций.

В феврале 2023 г. произошел смертельный несчастный случай, связанный с эксплуатацией технологического оборудования – многофункциональной вагонетки. Вагонетка – перемещающееся по наземному рельсовому пути самодвижущаяся платформа, служащая не для транспортировки грузов или людей, а для выполнения различных технологических операций в зависимости от установленного на ней сменного навесного оборудования. На платформе предусмотрено одно рабочее место оператора, который управляет ее перемещением и работой навесного оборудования. Несчастный случай произошел при выполнении технологической операции вследствие наезда вагонетки на другого работника и его гибели.

В ходе комиссионного расследования несчастного случая была определена его причина, связанная с нарушением требований пункта 55 Правил по охране труда при эксплуатации промышленного транспорта, утвержденных приказом Минтруда России от 18.11.2020. Делая этот вывод, комиссия, проводившая расследование, исходила из предположения, что вагонетка является транспортным средством и на работы с ней распространяются указанные выше правила. Такой же подход был повторен на последующих этапах предварительного следствия (включая судебную экспертизу по охране труда), обвинения и суда в апреле 2025 г.

В дальнейшем при рецензировании проведенной судебной экспертизы, помимо прочего, была проанализирована правомерность применения к событиям несчастного случая нормативных правовых актов. При этом было установлено, что:

1. В соответствии с пунктом 1 Правил по охране труда при эксплуатации промышленного транспорта они нормируют организацию и осуществление работ, связанных с эксплуатацией напольного колесного промышленного транспорта (в т.ч. вагонеток);
2. Название «многофункциональная вагонетка» возникло в результате перевода с немецкого языка эксплуатационной документации иностранного завода-изготовителя. Данная эксплуатационная документация не предусматривает использование вагонетки в качестве транспортного средства. На месте эксплуатации в транспортно-технологических операциях вагонетка не задействуется;
3. С учетом положений главы Х «Требования охраны труда, предъявляемые к эксплуатации вагонеток и ручных грузовых транспортных тележек» Правил по охране труда при эксплуатации промышленного транспорта многофункциональная вагонетка не обладает необходимыми и достаточными признаками принадлежности к оборудованию по пункту 1 этих правил (термин «вагонетка» в контексте правил подразумевает устройство для перемещения грузов без размещение на нем рабочего места оператора).

Таким образом, нормативные требования, легшие в основу акта о расследовании несчастного случая, заключения эксперта по материалам уголовного дела, обвинительного заключения следователя и приговора суда, на работы с использованием многофункциональной вагонетки не распространялись. Это ставит под вопрос наличие состава преступления.

Вывод: при проведении судебной экспертизы по охране труда выводы комиссии по расследованию несчастного случая подлежат обязательному критическому анализу, а акт о расследовании несчастного случая следует рассматривать не более чем одним из многих других источников информации по делу.

Скоро будет 10-летний юбилей «реформы» охраны труда в РФ: в августе 2016 г. Минтруда утвердило типовое положение, предусматривающее внедрение управления профессиональными рисками в качестве нового альтернативного метода обеспечения безопасности труда. Но при этом традиционный нормативный метод был оставлен без изменений и обязательным к применению.

Абсурдность такого совмещения очевидна любому, кто рассматривает охрану труда как прикладную дисциплину, нацеленную на достижение конкретного измеримого результата в условиях ограниченности ресурсов. Наглядно пояснить суть этого противоречия можно на примере решения самой простой задачи: что делать при повышенной скользкости дорожного покрытия проходов из-за гололеда?

В методе управления профрисками должны быть последовательно реализованы следующие итерации:

1. Выявление гололеда;
2. Идентификацию гололеда в качестве потенциальной опасности;
3. Расчет риска для здоровья работников (в зависимости от «проходимости» по опасному участку в единицу времени, вероятности падения работника, возможной тяжести повреждения здоровья в результате падения);
4. Оценка риска исходя из результатов расчета (риск допустимый, т.е. ничего делать не надо, или риск недопустимый, когда необходимо применение средств управления риском);
5. Если по результатам оценки риск недопустимый, то выбор и реализация средств управления риском (или очистка поверхности ото льда, или посыпка опасного участка противоскользящими материалами, или закрытие (ограждение) опасного участка с организацией нового маршрута для прохода).

При нормативном методе, когда в нормативных правовых актах государством установлен прямой запрет на повышенную скользкость дорожного покрытия в местах организованных рабочих проходов, остается выполнить только пункты 1 и 5 из альтернативного метода. Сравнительная эффективность обоих методов очевидна. Но даже если пренебречь эффективностью, все равно остается вопрос: зачем требовать применения обоих методов одновременно?

Откровенный ответ был дан одним из руководителей Минтруда в частном разговоре во время презентации риск-ориентированного метода на всероссийской неделе охраны труда в апреле 2016 г. Буквально прозвучало: «Нам нужен движ!». Другой идеи там не было. И все слова про революционный переход в охране труда от реагирования на последствия несчастных случаев к их профилактике были только словами. А на отмену нормативного метода тогда не пошли, думается, потому что изначально сами не верили в «риск-менеджмент» и боялись полной дезорганизации работы по охране труда.

По прошествии 10 лет практика охраны труда наглядно показала, какой метод управления является рабочим. Как в математике функция проверяется на экстремумах, так в охране труда результативность мероприятий проверяется при расследовании несчастных случаев. И здесь важно понимать, что сам порядок расследования несчастных случаев, определяемый Минтруда, предусматривает именно нормативный метод: причины несчастного случая и ответственные лица определяются исключительно в контексте нарушений нормативных правовых и локальных нормативных актов. Естественно, проводимые расследования несчастных случаев, предварительное следствие и суд по преступлениям, связанным с охраной труда, также опираются на анализ соблюдения нормативных требований.

Конечно, полностью профессиональные риски из охраны труда исключать ошибочно. Их использование оправдано при определении тарифов на страхование от несчастных случаев и при планировании мероприятий государственного контроля. Также использование результатов оценки рисков может быть полезным при обосновании средне- и долгосрочных инвестиционных программ, направленных на улучшение условий и охраны труда. Но строить ежедневную оперативную деятельность по профилактике несчастных случаев и профзаболеваний на конкретных рабочих местах в организации посредством управления профессиональными рисками – это не эффективно. Гораздо проще и дальновиднее опираться на действующие нормативные требования охраны труда.